Сайт психолога | Натальи Ретеюм

Мощный фильм о переживании утраты одновременно исследует и тему свободы.
Героиня фильма, Жюли, - единственная выжившая после автокатастрофы, в которой погибает ее муж, известный композитор, и 5-летняя дочь. Жюли внезапно свободна от всех ролей и связей, которые были частью ее жизни в семье – ролей жены, матери, преданной помощницы своего мужа. Образ состояния героини, который возникает у меня, - это человек, который стоит на краю пропасти и собирается совершить прыжок. В фильме есть кадры – старый человек прыгает с вышки, мы видим его стоящим на краю, его дрожащие ноги обвязаны веревкой и вот он прыгает.. Наверное, скоро ему предстоит другой большой прыжок – в великое Может быть. А к кому-то это переживание должно прийти еще до того, как старость или болезнь предвестят и подготовят переход – так происходит с родными героини.

Смерть близких является невыносимым по интенсивности переживанием, мощным тестом для выжившего. Первое испытание на знакомство со смертью – отрицание самой возможности продолжения жизни. Совершая попытку самоубийства, героиня обнаруживает мощный базовый инстинкт, стремление к жизни. Что же делать дальше? Жюли ощущает ярость, она как бы нападает на все те смыслы, которые были в ее прежней жизни, пытаясь уничтожить их остатки и руины. Рукопись последнего концерта мужа отправляется в пасть машины-мусоровоза. Дом надо продать, изменить фамилию, потеряться для всех связей с людьми из прежней жизни, поселиться в доме, где нет детей. На героиню этого периода больно смотреть – она настолько напряжена, агрессивна, она жесткая и саркастичная. Каждым жестом героиня демонстрирует себе – смыслы потеряны, они принадлежат прежней жизни, к которой нет возвращения. Возможно, эмоциональная неловкость Жюли связана с особенностями ее детства – ее мать - отстраненная, холодная женщина. Мы все время видим мать «за стеклом», реально и метафорически. Жюли не идет путем традиционного траура, но это не значит, что у нее нет эмоций. Она обходится с ними как умеет, как для нее честно в этот момент.
Одновременно и далеко неосознанно, начинает проступать другая субличность – это жажда жизни, которая ищет противоядие от смерти в сексе с Оливье, влюбленным в нее коллегой мужа, обнимает старую служанку, принимает множество небольших, но ценных знаков человеческой доброты и единства.
Тонкой нитью смысла в сознании героини начинает звучать музыка. Изоляция, в которую героиня себя отправила, начинает наполняться новой жизнью – синяя люстра на потолке, солнечные лучи в парке, кофе, которое героиня пьет в одном и том же кафе, простые мелодии уличного флейтиста. Погружаясь в синюю воду бассейна, героиня пытается смыть с себя впечатления жизни, а та возвращается в виде все новых проявлений – вокруг резвятся дети в нарукавниках, мышь в квартире принесла мышат, легкомысленная красавица соседка не носит белья.

Изоляция требует огромных усилий – трогательная сцена, в которой героиня удерживает свое внимание на кусочке сахара – очень пристально, очень внимательно смотрит на него, поскольку это позволяет ей не чувствовать то, что она чувствует, в то время как Оливье говорит ей о своей любви. Постепенно Жюли уже не удается удержать свое внимание на мелких предметах внутри ее субъективного, изолированного пространства – жизнь стучится к ней громко – в ней звучит неоконченный концерт, флейтист на тротуаре играет мелодии из него. Вовлекаясь в знакомство с любовницей мужа, в работу над его последним концертом с Оливье, отвечая посреди ночи на просьбу соседки о помощи, - Жюли начинает осознавать ту роль, которую ее самопожертвование играло в ее прежней жизни, то, как растворение в ролях приводило к утрате свободы и то, как старый сценарий продолжает отгораживать ее от жизни и теплого многообразия человеческих связей, которые и являются любовью… Это переживание становится осознанным, когда Оливье отказывается принять ее помощь в написании концерта и предлагает ей подписать произведение ее именем, то есть отказывается взаимодействовать с героиней по тому сценарию, который так долго существовал между нею и ее мужем, в то же время предлагая ей роль любимой и принимающей его женщины. Принятие героиней этой новой реальности завершает тот этап безвременья в жизни, который был посвящен трауру и гореванию и, одновременно, стал временем вынашивания и рождения новой степени личной свободы – в творчестве, в человеческих отношениях, в связи со всем многообразием тонкого и теплого мира вокруг. То есть свобода – это не отделенность, а ответственность за то созидание себя и паутины связей вокруг посредством выбора, воли и ответственности . Символично, что период действия фильма охватывает приблизительно девять месяцев…

После многих просмотров этот фильм оставляет у меня глубокое религиозное впечатление, ощущение присутствия Бога. В последнем гимне, который по сюжету должен был исполняться в день Объединения Европы, звучат слова из Первого послания апостоля Павла к коринфянам (13 глава):

1 Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий.
2
 Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.
3 И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
4 Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,
5 не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,
6 не радуется неправде, а сорадуется истине;
7 все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
8 Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.
9 Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем;
10 когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится.
11 Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по– младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое.
12 Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан.
13 А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.